Первая песня Rhinestone Cowgirl называется Rock N Roll Ruined My Life. Я включаю альбом и ещё до первой ноты ловлю себя на вопросе: что именно было поставлено на кон? Для второй пластинки бруклинской группы начало откровенно провокационное: Leah Lavigne перебирает тихие домашние сценарии, от которых гастролирующий музыкант отказывается ради дела, — и по ходу песни признаётся, что разбитое сердце и приключения эту цену окупают. Все десять композиций написала она сама; продюсирование Ok Cowgirl разделили с Alex Farrar, он же и свёл запись.
Мне альбом слышится через усталость от музыкальной работы, и я не одинок: Bandcamp Daily читает его через «что было бы, если» — альтернативные жизни, от которых приходится отказаться ради группы, — а автор рецензии Jude Noel связывает это с опытом Lavigne в бруклинской DIY-сцене и работой в небольшом концертном пространстве. Дебютный Couldn’t Save Us From My Gut вышел в 2024 году, тоже с Farrar за пультом; ко второй пластинке группа налегла на альт-кантри-твэнг, и аранжировки стали просторнее и увереннее. Адресата я угадываю безошибочно: люди, для которых сцена — место свободы и источник постоянной неопределённости одновременно.
Гитары и незавершённые решения
В кредитах — сразу пять гитаристов: Jacob Sabinsky, John Miller, Leah Lavigne, Alex Farrar и Ryan Work; плюс клавишные, бас того же Ryan Work и ударные Matthew Birkenholz. Записывали пластину в Drop Of Sun Studios в Эшвилле, Северная Каролина, а мастеринг делал Dan Millice. Звучит это как целый коллектив, но точка зрения у записи одна — и мне это нравится.
Заглавная композиция идёт пять с половиной минут, финальная Suspended Disbelief — больше шести; между ними — короткая, меньше трёх минут, Coffee & Conversation: есть где развернуться и где выдохнуть. Я бы начал знакомство с открывающей песни и заглавного трека — они показывают две стороны одной истории: последствия выбранной жизни и образ, который помогает выбирать её снова. Хороша и God Made A Farmer со стонущими слайд-гитарами: по прочтению Noel это песня одновременно о будущем, которого у американской экономики как будто нет, и о радости всё же найти в этой системе место для себя.